Развод по-русски [= Типично женское убийство ] - Александра Авророва

— И что вы ответили?

— Ну… — Марат замялся. — Не сомневаюсь, что к убийству это не имеет отношения, но недавно Андрей крупно поругался с Николаем Петровичем. Тот даже раскричался, хотя вообще мужик спокойный.

— А причина ссоры?

— Понятия не имею. Это было здесь, в кабинете, а отсюда разговоров не слышно. Еще с Владом Андрей последнее время ссорился. Вот тут точно по рабочим делам, это знаю. Влад действительно по сравнению с Андреем не тянет, а на него сейчас свалилась почти вся его работа. То есть не только после смерти Андрея, а раньше, когда он почти перестал ходить на работу после… из-за… после ухода Лизы. Борис Иванович велел к Андрею не цепляться, выплачивать зарплату, а работы не требовать. Вот дела и достались Владу, а Андрей вечно его критиковал. Влад — парень самолюбивый, раздражался. Это все я следователю и сказал.

— А кто-нибудь мог Андрею угрожать? — решилась Вера.

— В каком смысле? — удивился Марат.

— Андрей говорил, что молчит вовсе не из-за угроз. Что он мог иметь в виду?

— Трудно сказать… Не думаю, чтобы Николай Петрович или Влад ему угрожали. Им просто нечем!

Следующим был Николай Петрович. Его конфликт с Андреем, похоже, являлся несомненным фактом, и Вера не могла не удивляться. Такой веселый, спокойный — и кричал. Значит, Андрей допек его основательно! Каким образом?

Николай Петрович полностью подтвердил слова Ксюши про события рокового понедельника и не менее роковой среды и, подобно Марату, констатировал, что не обращает ни малейшего внимания на женскую одежду, так что шарфик, продемонстрированный следователем, вызвал у него лишь недоумение. Пистолет он тоже ранее не видел и даже не слышал про него, а вот Лизин талант в имитации голосов искренне перед милицией признал, не догадываясь, к чему они, холеры, клонят. И все звучало бы достоверно, все подтверждало желание помочь, когда б не пресловутый конфликт! Да, Марат мог и приврать, но Рита — нет. И Вера осторожно осведомилась:

— Николай Петрович! На дне моего рождения Андрей сказал, что ему кто-то угрожает. Мол, он что-то знает и не будет молчать, невзирая на угрозы. Как вы считаете, это он о ком?

— Возможно, Гольдберг? — не мешкая, предположил собеседник. — Ох, простите. Я имею в виду не вас, а Гольдберг Анну Ароновну. Андрей как-то странно относился к ее контракту, да и к ней самой. То стоял за нее горой, то вдруг наоборот. По бумагам-то все чисто, а что на деле… Вы спросите — а почему я, как начальник, все досконально не проверил? Я бы это сделал, да тут Андрей оказался на особом положении, и Борис Иванович приказал его не трогать. А мне только легче — не люблю конфликтов.

— То есть конфликтов с ним у вас не было?

— Конфликтов не было, но иногда ругались, — охотно сообщил Николай Петрович. — Что за манера — приходить сюда и нарочно портить людям настроение? Ему что — разрядился да ушел, а нам потом работать. Думаете, приятно? А если перечислять, с кем он ругался, так придется называть всех подряд!

Вере вспомнила, что Рита примерно так и говорила, и ей стало стыдно. Вот тебе и повод для подозрения в убийстве! Но подозревать кого-то надо — не Лизку же! Только это безумно тяжело — беседовать с людьми, всех их словно в чем-то обвиняя, а ведь если и виноват, то один-единственный, остальных она оскорбляет зря! Лишь Сергей ее сразу понял. Он посоветовал наплевать на амбиции, потому что Лизка сидит в тюрьме. Жаль, что он появится последним — с ним она б отдохнула душой.

К приходу Влада Вера уже совершенно обессилела. А Влад, подобно Элеоноре Павловне, принадлежал к тем, кто был откровенно возмущен допросом и даже не пытался делать вид, будто хочет помочь. Он не помнит, о чем его спрашивал следователь, не слышал о пистолете и шарфике и потрясен мыслью, что у Андрея с кем-то мог быть конфликт. No, no и снова no — разумеется, по-английски. От усталости и раздражения Вера утратила осторожность и после очередного отрицания, сопровождаемого особенно глумливой улыбкой, прямо заявила:

— Значит, ни с кем не было конфликта? А с вами?

— Со мной? — весело удивился Влад. — О, это наверняка идея nice girl Ксюши! Очень сочувствую бедной девочке — она ко мне неровно дышит. А я, к сожалению, не могу ответить ей взаимностью — у меня врожденная брезгливость к проституткам. Так уж я устроен!

Видимо, лицо Веры выразило столь сильное недоумение, что молодой человек счел своим долгом, хихикнув, добавить:

— А что, вы сразу не поняли? Впрочем, я забыл — вы же другого круга. А для чего, по-вашему, берут секретуток с конкурса красоты?

— То есть она любовница Величко? — неуверенно уточнила Вера.

Влад иронически засмеялся:

— Вы, по-моему, работаете в школе? Боюсь, вы воспитуете детей в полном отрыве от жизни. Величко тоже не любит проституток — в этом смысле мы с ним схожи. Но наш иностранный сектор занимается связями с зарубежными партнерами, а большинство зарубежных партнеров их любят. Is it clear?

Вера старательно подперла рукой голову, которая шла кругом. Не помогло!

— Пусть так, но с Андреем вы ведь все-таки ссорились, Влад.

— А с ним все ссорились, не только я. Вон Серега. Он ведь так и скакал вокруг Лизы — ах, идеал, ах, Вечная Женственность! Думаете, Андрею нравилось, особенно когда эта женственность променяла его big money? Двух недель не прошло, они так поцапались — Серегу потом полчаса трясло. Ну и что?

— Ничего, — устало ответила Вера. — Позовите его, пожалуйста. Вы жестокий человек, Влад. Неужели вам никогда никого не жаль?

— Вы о Лизе? Немного жаль, разумеется, но садиться вместо нее я не собираюсь. Возможно, с Серегой вам в этом смысле больше повезет — он романтический художник. А я — менеджер. Итак, я его зову?

«Господи, и зачем я в это ввязалась? — мрачно подумала Вера. — Больше всего на свете хочется сейчас оказаться не здесь, а где-нибудь совсем в другом месте. Я больше не могу! Не гожусь я для подобных дел!» Впрочем, она быстро вспомнила, что ввязалась ради родной сестры, и заставила себя поднять глаза.

— Уже начало седьмого, — сообщил Сергей, глядя на нее с нескрываемым сочувствием. — У меня такое предложение. Офис мы освобождаем, чтобы бедной Ксюше не пришлось ради нас задерживаться, а поговорим у меня дома. Поужинаем и потом поговорим. Боюсь, быстро не получится, потому что у меня тоже есть к вам вопросы. Годится?

— Дома, — машинально повторила Вера.

Та часть ее мозга, которая еще не окончательно помутилась от напряжения последних часов, констатировала: почти незнакомый мужчина приглашает к себе домой. Вроде бы, следует отказаться? Но не хотелось — или не было сил. Хотелось подчиняться, а не спорить.

Очевидно, тяжкие раздумья отразились на Верином лице, поскольку брови Сергея взлетели вверх, в глазах заплясали искорки, и он поинтересовался:

— Я что, очень похожу на человека, хитростью заманивающего женщин в дом, чтобы там докучать им гнусными предложениями?